чай как текст

После выпуска мне если и хотелось работать, то в каком-нибудь идейном месте. Например, в вегетарианском кафе, где все ходят в оранжевых косынках и отчаянно трудятся. Даже если они кришнаиты и зарплату получают маслом гхи.

Когда меня выгнали из книжного ангара, я пошла работать в кафешку Шри Чайтаньи Сарасват Матха, которая открылась в одной из подворотен на Дмитриевской. Из всех сотрудников и их друзей только двое не имели посвящения я и продавщица в отделе полезных товаров. Но её звали Лолита, почти как подругу Радхи. Оранжевую косынку мне дали, и, кажется, даже оранжевую футболку. За смену платили сто пятьдесят рублей, потому что деньги не главное.

Выше по улице было настоящее Общество Сознания Кришны, где день и ночь пели, звенели и не пили чая и кофе за то, что те стимуляторы. В Сарасват Матхе на чай, кофе, какао и грибы смотрели без осуждения и предлагали их посетителям в разном виде. Готовить мне, конечно, было не положено, хватало и того, что я наливала кофе, пока готовил напарник.

Напарник был суровым молодым человеком, серьёзно взявшимся за духовный путь и религиозную карьеру. Ещё он заваривал китайский чай для своих друзей. У него была чайная доска с крошечными чашечками и дорогие пуэрные блины. Когда в заведении не было посетителей, он угощал чаем сотрудников и их приятелей, заходивших потусить. Обычно я смотрела на них из-за стойки.

Он не только говорил о чае, но и завёл отдельный аккаунт в соцсети, чтобы постить фотографии заваренных чаёв и цитаты о чае и душевном равновесии. Презирал молочный улун. "Просто открой пакет и понюхай", говорил он. "Пахнет как будто в чай накрошили милкивей". Я любила молочный улун и не соглашалась с ним. Однажды он угостил и меня маленькой пиалочкой чая, похожего на настой обжаренных веток. После чая немного кружилась голова.

Несколько раз в кафе приходила стажёрка-контентщица, которую напарник учил писать о чае. "Ну какой привкус чернослива?" возмущался он. "Кто так пишет вообще?" Я сочувствовала стажёрке. Мне было непонятно, как и зачем люди пишут о чае и других продуктах.

***

Вместе с чайной доской я купила пару наборов пробников для слепой дегустации. Идея такая: завариваешь очередной чай, не зная названия, и пишешь свои впечатления на маленьком бланке. На дне коробки бумажка с ключом: вид и сорт.

"Пахнет побережьем", пишу я.

Натюрморт с пыльными стёклами

В этом году я выращиваю овёс.
Слева мята.
В банке справа с дветысячипятнадцатого года хранилось три литра нута.
Из него сделали множество фалафелей, но ни один не был похож на настоящий.

DSC_34111

Львiв

Адаму Мицкевичу нормально, а у Икарушки бедного только ножки торчат. Задача киевлян, приезжающих во Львов оттягиваться, не дойти до состояния Икарушки за те два дня, что у них есть до того, как пыльный поезд потащит их обратно в столицу.

DSC_33911

Collapse )

Парижская ночь

На самом деле, конечно, не парижская вовсе, а львовская. Камера стоит на поручне полуночного трамвая и генерирует меланхолически-дождливые виды по мере отдаления трамвая от исторического центра.

NMS_3402

зима со знаком плюс

Можно подумать, что я мало снимаю в Киеве из-за серости и однообразия городской среды. Но это неправда: только на этом снимке, например, профнастил трёх разных цветов!

DSC_33281

Collapse )

Автово

Приезжала смотреть Дейнеку с Самохваловым. Но учиться нужно не только у художников прошлого. Вот, например, готовые промышленно-железнодорожные полотна в районе автовского переезда (точнее, перехода):

DSC_32541

Collapse )

Световозвращение

Старинная часть Брянска, которую я, наверное, знаю хуже остальных частей. Дом в центре кадра входит в охраняемый ансамбль Успенской улицы (она же Урицкого), девятнадцатый, между прочим, век. Зрелище этого ансамбля душераздирающее: часть домов внезапно охватывают пожары, часть разрушены временем, а у одного из каменных домов цоколь отделан дешёвой плиткой для ванных комнат. Ночью улица и вовсе выглядела бы заброшенной, если бы не таблички и знаки наших времён.